Исключительная школа для исключительных детей (лечебно-воспитательное учреждение В.П. Кащенко)

Санаторий-школа В.П. Кащенко, открытый в Москве в 1905 году,  был оригинальным детским учреждением, где впервые в России разрабатывались основы лечебной педагогики.
 
Так по праву могло называться лечебно-воспитательное учреждение для дефективных детей Всеволода Петровича Кащенко (1870-1943). Данный термин был введен в научный обиход в начале века как раз автором этого учреждения. Потом он предпочитал называть таких детей «исключительными», подчеркивая, что врачи и педагоги имеют дело с аномалиями, обусловленными прежде всего социальными условиями.
Исключительность же самой школы определялась не только уникальностью создателя ее воспитательной системы — ученого, педагога, врача и общественного деятеля В.П. Кащенко, - но и тем, что по своим задачам и постановке дела эта система была новой не только для России, но и вообще в мире.
Замысел создания лечебно-воспитательного учреждения для «дефективных, нервных и трудных детей» появился у В.П. Кащенко в 1905 году, когда он лишился права где-либо служить за то, что возглавлял Московский комитет помощи раненым революционерам. Изучив детскую психологию, психопатологию, познакомившись с работами Г.И. Россолимо, А.Н.Нечаева, А.Ф. Лазурского, А.С. Грибоедова, побывав за границей в лучших дефектологических учреждениях, В.П. Кащенко открывает в 1908 году в Москве санаторий-школу. Это было оригинальное детское учреждение, сочетавшее в себе педагогические, лечебные и исследовательские цели.
Основу концепции воспитательной системы Кащенко составила развивавшаяся в рамках педологии лечебная педагогика, которая понималась ученым как синтез медико-терапевтических и учебно-воспитательных приемов, имеющих целью выправление характера и личности в целом.
В санатории было 22 воспитанника. Все они были мальчиками школьного возраста, находились здесь от двух-трех месяцев до года. Они были разделены на «семьи» - группы по 10—12 человек. Во главе группы стояла воспитательница, которая по существу становилась матерью вверенных ей учеников. Ее комната располагалась рядом с комнатами детей, и весь день, за исключением учебных часов, дети находились под ее непосредственным наблюдением. Она определяла как внешний порядок жизни, так и духовную атмосферу.
Отношение числа педагогов к числу учащихся было необычным: кроме 14 постоянных сотрудников, три человека приглашались для воскресных экскурсий с детьми. Большое количество персонала объяснялось индивидуализацией учебно-воспитательной работы и необходимостью смены педагогов в течение дня. Такая смена, с одной стороны, повышала интерес учеников к занятиям: новое лицо вносило свою особую струю в урок. С другой стороны, смена педагогов облегчала работу персоналу, давая ему необходимый отдых и другие, «внешкольные» впечатления.
Врачебный персонал санатория-школы состоял из самого В.П. Кащенко, консультанта Г.И. Россолимо и зубного врача. В случае надобности приглашались и другие специалисты.
Находился санаторий-школа в деревянном двухэтажном доме на Погодинской улице, дом № 8 (к настоящему времени дом не сохранился). Тогда это была окраина, тихий зеленый уголок. Дом располагался посреди большого сада. Лестница делила дом на четыре части. В одной из них помещались классы и школьный музей, в остальных трех - комнаты воспитанников. Все помещения и коридоры были уютны и красивы. В школе было много зелени и цветов. Стены украшали картины в простых, но изящных рамах, поделки из дерева. Причем в основном это были работы самих воспитанников. Красивая обстановка и собственные усилия детей по ее созданию являлись, по мысли В.П. Кащенко, необходимыми условиями воспитания «изящества духа», которое «будет впоследствии одним из могущественных хранителей обновленной души дефективного ребенка».
Труд занимал в жизни воспитанников важное место. Каждый день по два часа дети вырезали, раскрашивали, клеили, выпиливали, строгали и так далее. Кроме специальных уроков ручного труда, подобные работы выполнялись на всех утренних, занятиях как в младших, так и в старших классах. Сюда же относились различные постройки, выполненные самостоятельно и под руководством учителей: печь для обжигания изделий из глины, пещера в земле, ледяная гора и так далее. Поручались детям и различные хозяйственные работы: подметание двора, уборка сада, расчистка катка, топка бани.
Несмотря на обилие занятий у учеников не бывало переутомления. Это достигалось благодаря рациональному питанию (в частности, в рационе было мало мяса), чередованию занятий умственным и физическим трудом и полноценному отдыху. Ночью воспитанники спали 10-11 часов, а кроме того в школе был введен послеобеденный отдых. Часть детей в течение 1-1,5 часа могла спокойно сидеть в саду на скамьях, за столами, читая, рисуя, но не бегая. Другие дети (нервные, физически ослабленные) полулежали на особых кушетках, зимой - укутанные в меховые одеяла.
Физическое здоровье школьников находилось под пристальным наблюдением персонала. Вновь поступающие воспитанники проходили тщательное медицинское обследование. Именно его результаты определяли необходимость того или иного режима для данного школьника.
Весь уклад жизни санатория-школы был рассчитан на то, чтобы все основные потребности развивающегося организма были удовлетворены. Так, большое значение придавалось тому, чтобы дети дышали чистым, свежим воздухом. Помещения санатория тщательно проветривались. Все перемены, время утром до завтрака, днем после обеда и вечером после ужина воспитанники проводили во дворе или в саду.
Ребята носили особую одежду, рассчитанную на то, чтобы дать возможность свободно двигаться и в то же время избежать простуд. Весной и осенью это были плотные хлопчатобумажные фуфайки и вязаные брюки до колен. Зимой такая же одежда, только фуфайки были из шерсти. Летом дети ходили в легких фуфайках с открытыми руками и таких же штанах. Причем нередко весной, осенью и даже зимой в сухие морозные дни воспитанники ходили на улице без верхней одежды, а «необходимая для тела теплота поддерживалась движением».
Одним из основных гигиенических требований и вместе с тем воспитательным и психотерапевтическим фактором выступал режим дня. Всему было определено строгое время и место. Расписание неукоснительно выполнялось. Часы занятий, отдыха, развлечений подчинялись гигиеническому распределению, ритм его не нарушался. Таким образом, детям не нужно было тратить психическую энергию на приспособление к новым условиям.
В безусловности требований была заложена дисциплинирующая сила, особенно для слабовольных, капризных детей.
Что было не менее важно, требования к детям были одни и те же у всех учителей и воспитателей. Что было запрещено однажды, то запрещали одинаково все. Педагоги санатория-школы были очень осторожны в предъявлении к воспитанникам требований и запретов, но однажды выставленное требование должно было быть выполнено. Причем общий порядок не должен был иметь для детей лишь принудительную силу, и в санатории-школе старались любые требования сделать понятными и естественными для каждого. «Добровольное повиновение нашему режиму в наших глазах - путь, который ведет к самодисциплине, к выработке устойчивого характера, самостоятельной нравственной личности. Повиновение порядку воспитывает необходимые навыки, привычки поступать так, а не иначе. Но это повиновение одухотворяется собственным сознанием ребенка...»
Педагогический коллектив под руководством Кащенко использовал любой повод, чтобы оказать доверие ребенку, вселить в его сознание уверенность не только в своих способностях, но и в нравственной силе. С этой целью была выработана целая программа поручений, развивающих чувство ответственности. Начиналось с небольшого: мальчика просили опустить письмо в почтовый ящик, сходить в магазин неподалеку и купить вещь определенной стоимости и т.п. Потом поручения становились все сложнее и ответственнее.
Во внутренней жизни санатория-школы детям также с течением времени оказывали все большее доверие, им предоставлялась все большая самостоятельность. Воспитанники получали больше времени для себя, им поручались небольшие отрасли школьного хозяйства, например, заведование учебными принадлежностями и выдача их детям, заведование школьным музеем, мастерскими, библиотекой. В других случаях ученикам поручались подготовка к вечеру, украшение санатория к школьному празднику.
Различными мелочами повседневной жизни стремились развить в детях товарищеские чувства, готовность к взаимопомощи. Так, приносимые воспитанникам из дома лакомства поступали в общий буфет и разделялись между всеми. Имеющиеся у каждого ученика книги для чтения, краски, мячи, велосипеды и т.д. поступали в общее пользование. Зимой все по очереди поливали каток, совместными усилиями строили гору. Летом участники игр вместе собирали крокет, городки.
Воспитанию чувства товарищеской солидарности способствовали и подвижные игры. Крокет, лапта, футбол (тщательно дозируемые) предоставляли для этого множество возможностей. В них ребенок приучался согласовывать свои желания с желаниями других членов команды, поступаться личным интересом во имя интереса общественного. Особо ценным в таких играх В.П. Кащенко считал то, что ребенок воспитывался здесь «однородной ему средой товарищей, а такое воспитание прочнее и успешнее, чем все ухищрения педагогов».
Важными средствами социальной коррекции являлись хор и оркестр школьников. Хор, по мнению педагогов школы, представляет собой «примитивную форму организации детского коллектива, где нет еще разделения труда, но есть уже выполнение общеколлективного задания, требующее известной согласованности всех исполнителей». Оркестр предполагал более высокую ступень организации детского коллектива – «начатки разделения труда». В школе были испробованы различные подборы инструментов для детского оркестра: старинные русские инструменты, домбры, гармоники. Оркестр давал возможность активного участия всем детям, даже неспособным в музыкальном отношении.
Задаче приложения детьми своих творческих сил подчинялась и организация обучения в санатории-школе. Педагоги стремились не столько научить детей чему-то, сколько приохотить их к знанию, научить учиться.
При том, что такая задача вообще сложна, в школе для детей, многие из которых были исключены ранее из гимназий, реальных училищ и кадетских корпусов за неуспеваемость, она представлялась особенно трудно достижимой. Каким же образом педагогам удавалось с ней справиться?
Важным шагом в этом направлении был отказ от четкого следования обязательной программе. Неважно было, сколько пройдет класс в течение данного года, внимание обращалось на то, чтобы этот материал был проработан самостоятельно, вдумчиво и основательно. Поэтому по каждому предмету вырабатывались подробные учебные планы. Но и по отношению к этим планам педагоги были свободны в своих действиях.
Важным принципом обучения в школе являлась самостоятельная работа над учебным материалом. Преподаватели не давали готовых формул, правил, выводов. Находясь в позиции наблюдателей и исследователей, ученики сами приходили к ним. Это позволяло ребенку «почувствовать интерес и величайшее счастье познания, связать школьные занятия с основными нитями его существа, с основными потребностями его маленькой личности».
Творческий, критический подход педагогов школы к теории обучения и воспитания приводил к тому, что даже самые «устоявшиеся» положения педагогики подвергались сомнению, а следовательно, развитию. Так, недостаточным и односторонним было названо традиционное понимание принципа наглядности. Педагогов санатория-школы «уже не могли удовлетворить одни картинки».
В качестве наглядного пособия была взята «действительная жизнь с ее вещами, явлениями и детским к ним отношением». Так, при обучении письму учитель принес на урок живого кота и дети его описывали. А во время перемены один из учеников, увидя петуха, предложил описать и его. Учителю оставалось только приветствовать это желание.
На всех занятиях большое внимание уделялось индивидуальным особенностям каждого ребенка: различиям в работоспособности, сообразительности, творческих задатках и так далее. Более того, индивидуализация определяла всю учебно-воспитательную работу в школе. Обнаружив у ребенка интерес к чему-либо, учителя расширяли его, углубляли и от него вели ученика к смежным темам. Так, если ученик не любил русского языка, но интересовался насекомыми, то и занятия русским языком строились на материале из жизни насекомых.
Классы в школе были небольшие (до 6-7 воспитанников), что также обеспечивало индивидуализацию обучения. При этом, если дети обладали неодинаковым уровнем знаний по отдельным предметам, то они группировались для занятий не по обычной классной системе, а исходя из этого уровня. В результате ученик мог заниматься арифметикой в одном классе, а русским языком в другом.                                   
Отличительной чертой учебно-воспитательного процесса в школе В.П. Кащенко были также междисциплинарные связи. Они поддерживались в целях «системного объединения учебного материала в сознании воспитанников», а также для распространения проявившегося у них интереса к отдельному школьному предмету на другие. Так, на уроках истории в связи с хронологическими датами происходили математические вычисления, темы для математических задач заимствовались из географии и истории и т.д. На уроках природоведения обращалось внимание на связь органической и неорганической природы.
Особого интереса заслуживает широко применявшийся в школе «метод ручных работ». Он состоял в том, что на всех уроках дети что-то исследовали, взвешивали, измеряли, зарисовывали, составляли таблицы, чертежи, коллекции, делали приборы, модели из глины и других материалов. Во время таких занятий изучаемое становилось «собственным переживанием» воспитанников, неотъемлемой частью их личного опыта.
Так протекала работа в классе. А как же домашние задания? В начале обучения ребенка в школе они вообще не задавались. По мере того как доля самостоятельной работы воспитанника постепенно увеличивалась, наступал момент «пробного» домашнего задания. Если в течение определенного времени уроки, заданные на дом, выполнялись без напоминаний, то они становились постоянными.
По четвергам в первую половину дня уроков не было, и дети совершали маленькими группами «общеобразовательные экскурсии», целью которых было «наблюдение и изучение действительности» - посещение дворцов, музеев, выставок, мастерских, фабрик, заводов. По воскресеньям устраивались «большие»,  или «кислородные», экскурсии, имевшие уже релаксационную задачу. Во время таких экскурсий дети пешком, на лодке или на лыжах посещали разные интересные места - такие, как Кутузовская изба в Филях, парк и дворец в Останкино.
Поскольку переутомление у детей никогда не наблюдалось, надобности в каникулах не было. Но их отсутствие определялось не только этой причиной. В. П. Кащенко считал порочной такую практику, когда летом ребенок получает полную свободу. Неумеренность в пользовании солнцем, купании, беге, неправильное питание и изобилие разнообразных впечатлений, результатом которого становится скука, считал В.П. Кащенко, приводят к тому, что ребенок летом не может отдохнуть, а вернувшись в город, в школу, долго не может втянуться в работу.
На летние месяцы школа переселялась в Финляндию, на взморье, где продолжались обычные занятия. Дети собирали коллекции растений и насекомых, наблюдали за жизнью птиц и рыб в их естественном окружении. Из больших плит гранита они устроили аквариум в земле и населили его рыбами, водяными жуками и лягушками. Кроме обычных экскурсий, у воспитанников были поездки на целый день на остров или в лес, где после игр и прогулок из привезенных с собой запасов устраивался «пир».
Раза два за лето предпринимались отдаленные экскурсии на 3-5 дней. Такие путешествия, помимо знакомства с природой и культурой другой страны, имели большую воспитательную ценность. Дети приучались к самостоятельности, привыкали мужественно переносить усталость и неудобства, в них развивался дух товарищества, взаимопомощи. Эти экскурсии долго вспоминали их участники с особенным удовольствием и теплотой.
В конце лета устраивались Олимпийские игры. Примерно за две недели начиналась подготовка к Олимпиаде – упражнения, приготовления к иллюминации и другому украшению места праздника. Тренировки проходили под наблюдением и руководством учителей. Накануне вырабатывался порядок игр, и дети распределялись на группы соответственно их силам. Вначале проходили состязания в легкой атлетике - беге, прыжках, метании, гребле. Главной заботой воспитателей при этом было получение приза в том или ином соревновании каждым мальчиком. Потом проходили конкурсы художественного и литературного творчества. Здесь же устраивались выставки ученических работ.
Санаторий-школа быстро приобрел известность. Дети, пробывшие здесь необходимое время, возвращались в прежнюю среду — семью и школу - окрепшими, обретя нужную устойчивость поведения.
В 1918 году санаторий В.П. Кащенко был превращен в государственное учреждение. На основе его в том же году был организован Дом изучения ребенка, аналогов которому не было ни в одной стране. Это был комплекс, выполнявший функции лечебно-педагогического, исследовательского и учебно-просветительского заведения. Тут же в 1919 году возник Музей детской дефектологии (позднее названный Музеем педологии и исключительного детства).
В 1921 году школа Кащенко была преобразована в соответствии с рекомендациями Первого Всероссийского съезда деятелей по борьбе с детской дефективностью в Медико-педагогическую станцию во главе с ее создателем. Можно было бы назвать ее головным учреждением, если бы оно не было единственным центральным и опытно-показательным в системе Главсоцвоса. Сюда потянулись со всех концов страны и из-за рубежа специалисты разного уровня, озабоченные исследованием и устранением причин детской исключительности.
Станция набирала силу, расширялась, популярность ее росла. Этому способствовало и личное обаяние Всеволода Петровича. Его бывшая сотрудница А.А. Мурашко писала: «Все в нем было гармонично: и прекрасная внешность, и поступки, достойные истинного интеллектуала. Был он очень собранный человек, его рабочий день всегда был точно регламентирован... Вокруг Всеволода Петровича всегда царило какое-то необыкновенно чистое, детское настроение».
Осенью 1926 года ученый был освобожден от занимаемой должности ведомственным решением. В тогдашних условиях мотивировок в подобных случаях подчас и не требовалось. Никаких обвинений или критических замечаний высказано Всеволоду Петровичу не было.
Пришел новый руководитель Медико-педагогической станции - довольно молодой человек, достаточно самоуверенный и высокомерный.
Одним из первых его решительных действий было уничтожение ставшего популярным в стране Музея исключительного детства. Все экспонаты, стенды, макеты, фотографии, документы были выброшены на мусорную свалку. Погибла, в частности, собранная Всеволодом Петровичем уникальная коллекция портретов всех известных дефектологов мира - прошлого и современности. Восстановить ее уже никогда не удалось...

Т.И. Кислинская

Сборник «Гуманистические воспитательные системы вчера и сегодня (в описаниях их авторов и исследователей)». Редактор-составитель Е.И. Соколова/Под общей редакцией доктора педагогических наук Н.Л. Селивановой. - М.: Педагогическое общество России, 1998. 

 

 

Новые участники

BrettLox
22 Jun 2017 18:18
FrankDok
22 Jun 2017 18:03
Larrymub
22 Jun 2017 18:00
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20
Поиск по сайту

Новые записи

Тайна школьной успеваемости
От каких факторов зависят детские успехи и неудачи? От уровня образования родителей? Нет, это слишком прямолинейный ответ. А от чего тогда? Эту загадку раз...
Мужчина-педагог очень важен для мальчишек
Уроженец Бурятии сделал футбольную команду из детдомовских ребят чемпионами мира. Действующий футболист красноярского клуба «Тотем» Олег Бадмаев нескол...
Ребенок плохо учится – что делать?
"Надо радоваться! - советует известный педагог-новатор, доктор психологических наук из Екатеринбурга Александр Лобок. - Я занимаюсь тем, что вытаскиваю дет...
  1   2   3